Вряд ли на юге Китая состоится «новая Ялта», но встреча в Шэньчжэне может показать, способны ли мировые лидеры найти общий язык до того, как новые кризисы еще больше осложнят поиск мирного решения.

В феврале 1945 года, когда Вторая мировая война подходила к концу, в Ялте встретились Франклин Рузвельт, Иосиф Сталин и Уинстон Черчилль. Прежний мировой порядок рушился, и лидеры стран-победительниц собрались, чтобы определить устройство послевоенного мира, разделить сферы влияния и установить новые правила отношений между великими державами.

Более восьми десятилетий спустя внимание всего мира вновь приковано к Китаю, на этот раз к городу Шэньчжэнь, где Пекин готовится провести саммит «Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества» (АТЭС). Эта встреча может стать одним из главных политических событий 2026 года, поскольку способна собрать за одним столом лидеров трех крупнейших держав — Си Цзиньпина, Дональда Трампа и Владимира Путина.

Сравнение с Ялтой напрашивается само собой, хотя делать его пока, возможно, рано. В 1945 году мир выходил из большой войны, а границы Европы и Азии определялись прежде всего соотношением военных сил. Сегодня ситуация иная: доверие к сложившемуся международному порядку ослабевает, а военные конфликты все теснее связаны с торговым, технологическим и финансовым противостоянием.

И все же эти два исторических момента объединяет одно: великие державы понимают, что соперничество без четких правил может привести к последствиям, которые уже никто не сможет контролировать.

Особое значение саммита в Шэньчжэне состоит в том, что он может выйти за рамки регионального экономического форума и стать площадкой для политического диалога между тремя влиятельнейшими лидерами современного мира. Если встреча Си Цзиньпина, Дональда Трампа и Владимира Путина действительно состоится, круг обсуждаемых вопросов будет значительно шире обычной экономической повестки АТЭС. И это при том, что от переговоров не обязательно ждать исторических соглашений или нового раздела сфер влияния.

Форум «Азиатско-тихоокеанского экономического сотрудничества» (АТЭС) был основан в 1989 году по инициативе Австралии. Его создание пришлось на период активного развития мировой торговли, когда страны Тихоокеанского региона стремились найти общий формат для согласования экономических и инвестиционных интересов.

Изначально АТЭС объединял 12 экономик, но со временем число участников выросло до 21. В 1991 году к форуму присоединились Китай, Гонконг и Тайвань, а в последующие годы — еще несколько стран и территорий. К 1998 году сформировался нынешний состав участников.

В настоящее время в АТЭС входят 21 участник: Китай, США, Россия, Япония, Южная Корея, Австралия, Канада, Мексика, Индонезия, Малайзия, Сингапур, Таиланд, Вьетнам, Филиппины, Новая Зеландия, Чили, Перу, Бруней и Папуа-Новая Гвинея, а также Гонконг и Тайвань, участвующие в работе форума в особом статусе.

Значение АТЭС определяется прежде всего его экономическим и демографическим масштабом. По данным форума за 2024 год, на долю его участников приходится около 37% населения мира — почти три миллиарда человек, 61% мирового ВВП и 46% мировой торговли товарами и коммерческими услугами. Таким образом, АТЭС объединяет крупнейшие экономики мира, включая Китай и США, а также другие ведущие промышленные, торговые и энергетические державы.

Изначально АТЭС создавался для расширения торговли и инвестиций между странами региона и упрощения обмена товарами, услугами и капиталом. Со временем его деятельность охватила и другие направления, включая цифровую экономику, новые технологии, энергетику и экологическую устойчивость. При этом форум работает не так, как большинство международных организаций: все решения принимаются на основе консенсуса, а сотрудничество носит добровольный характер и не предполагает юридически обязательных соглашений.

Гибкий подход к сотрудничеству позволил АТЭС на протяжении десятилетий объединять страны с разными политическими устройствами и национальными интересами. Важным этапом стало введение в 1993 году ежегодных встреч лидеров экономик-участниц. Благодаря этому форум постепенно превратился не только в площадку для обсуждения экономических вопросов, но и в место проведения двусторонних переговоров, обмена политическими сигналами и обсуждения международных проблем, в том числе связанных с безопасностью и отношениями между государствами.

Встреча в Шэньчжэне станет 33-м саммитом лидеров АТЭС и третьим, который пройдет в Китае. Ранее страна принимала участников форума в Шанхае в 2001 году и Пекине в 2014-м. Саммит состоится 18–19 ноября 2026 года. Ему будет предшествовать встреча руководителей крупнейших компаний (CEO Summit), запланированная на 17–18 ноября. Всего ожидается около тысячи участников, среди которых будут главы государств и правительств, экономические эксперты и представители бизнеса. Кроме того, в течение года председательства Китая по всей стране пройдет около 300 встреч и мероприятий в рамках АТЭС.

Выбор Шэньчжэня важен не только с организационной точки зрения. В конце 1970-х годов это была небольшая приграничная территория, которая за несколько десятилетий превратилась в один из ведущих промышленных, технологических и финансовых центров Китая.

В 1980 году город получил статус особой экономической зоны — в рамках политики «реформ и открытости», инициированной Дэн Сяопином, — и со временем стал масштабной «лабораторией» для экономических преобразований Китая.

Масштаб преобразований хорошо виден по цифрам. Если в 1980 году ВВП Шэньчжэня составлял около 270 миллионов юаней, то к 2024 году он превысил 3,68 триллиона. Объем внешней торговли города за тот же год достиг примерно 4,5 триллиона юаней. Сегодня Шэньчжэнь стал домом для таких крупных технологических и промышленных компаний, как Huawei, Tencent, DJI и BYD.

Именно поэтому Китай хочет принять мировых лидеров в городе, который наглядно показывает, каких результатов страна добилась за последние десятилетия. Шэньчжэнь — это не просто современный мегаполис, а символ перехода китайской экономики от дешевого массового производства к высоким технологиям, инновациям и цифровой экономике.

Кроме того, расположение Шэньчжэня в регионе «Большого залива», который объединяет провинцию Гуандун, Гонконг и Макао, придает саммиту особое экономическое значение. Это один из крупнейших промышленных, торговых и технологических центров Китая, где тесно связаны производство, финансы и международная торговля.

Выбор Шэньчжэня не случаен. Пекин хочет показать, что Китай на деле поддерживает экономическую открытость и сотрудничество с другими странами, а его собственный опыт может служить примером для всего мира. В условиях растущих торговых барьеров и протекционизма этот выбор также отражает позицию Китая по вопросу о том, каким должно быть будущее глобализации.

Значение саммита еще больше возрастает благодаря возможности проведения двусторонних и трехсторонних переговоров. В заявлении Белого дома об отношениях с Китаем говорится, что Си Цзиньпин и Дональд Трамп договорились посетить мероприятия, организованные каждой из сторон. Это показывает, что, несмотря на разногласия, Вашингтон и Пекин стремятся не допустить разрыва диалога.

Наиболее примечательные сигналы поступили из Москвы. Помощник президента России по внешнеполитическим вопросам Юрий Ушаков допустил возможность трехсторонней встречи Путина, Си Цзиньпина и Трампа на полях саммита в Шэньчжэне. Министерство иностранных дел Китая также положительно отозвалось об участии российского президента во встрече лидеров АТЭС. Таким образом, возможное участие Путина может существенно повлиять на ход и итоги саммита.

Если такая встреча состоится, ее последствия могут быть весьма значительными. Китай, США и Россия — три крупнейшие ядерные державы; вместе они оказывают огромное влияние на мировую экономику, энергетическую безопасность, баланс военных сил и международные институты. Более того, их интересы пересекаются по ряду крайне чувствительных вопросов — от конфликта на Украине и ситуации вокруг Тайваня до положения на Ближнем Востоке, проблемы Северной Кореи и будущего соглашений о контроле над ядерными вооружениями.

Для Путина участие в саммите АТЭС — это не просто формальность. После начала конфликта на Украине Россия столкнулась с масштабными западными санкциями. В ответ Москва стала активнее развивать отношения с азиатскими странами: укреплять партнерство с Китаем, расширять сотрудничество с Индией, государствами Персидского залива и странами Юго-Восточной Азии.

Саммит даст Москве возможность показать, что Россия, несмотря на западные санкции, сохраняет свое место в мировой политике и продолжает участвовать в международных экономических и дипломатических процессах. Кроме того, он сможет напрямую обсудить с Трампом и Си Цзиньпином ключевые вопросы мировой повестки, в том числе ситуацию на Украине, ядерную безопасность и торговлю.

Однако политические выгоды от такой встречи нужны не только Путину. Трамп также рассчитывает добиться дипломатических успехов и укрепить свои позиции на мировой арене. Он уже не раз публично заявлял, что заслуживает Нобелевской премии мира, ссылаясь на свою роль в урегулировании международных конфликтов.

Особое место в этих переговорах занимает вопрос ядерного разоружения. В феврале 2026 года истек срок действия договора между США и Россией о сокращении стратегических наступательных вооружений (ДСНВ), известного как «СНВ-III». В связи с этим вновь возникает необходимость договориться о новых ограничениях на ядерные вооружения. Администрация Трампа предлагает расширить переговоры, включив в них Китай, и тем самым перейти от двусторонних соглашений к трехстороннему формату, который отражал бы изменившееся соотношение ядерных сил.

Для Трампа это может стать важным политическим шансом, если ему удастся добиться реальных результатов. Соглашение между тремя державами о новых правилах, призванных снизить ядерную угрозу, стало бы серьезным достижением на международной арене и важным шагом на пути к миру и стабильности.

Однако договориться будет непросто. Китай подходит к вопросу ядерных переговоров иначе, чем США и Россия. Пекин считает, что любые договоренности должны учитывать разницу в размерах ядерных арсеналов трех стран и уровне их развития в этой области.

Таким образом, встреча в Шэньчжэне могла бы стать для Трампа возможностью продемонстрировать, что он способен наладить диалог между ведущими мировыми державами. Однако это вовсе не гарантирует достижения соглашения по ядерному оружию, не говоря уже о Нобелевской премии мира. Для реального прогресса в вопросах стратегической безопасности необходимы доверие между сторонами, конкретные гарантии, механизмы контроля за их соблюдением и готовность учитывать интересы безопасности каждого участника переговоров.

В 1945 году ход Ялтинской конференции во многом определялся реальным соотношением военных сил. Лидеры стран-победительниц обсуждали устройство послевоенного мира, будущее Германии, Восточной Европы и Дальнего Востока. Кроме того, они согласовали условия вступления СССР в войну против Японии и договорились о создании Организации Объединенных Наций и Совета Безопасности.

Однако ситуация в Шэньчжэне совершенно иная. Сегодня нет мировой войны, в которой одна сторона одержала бы решительную победу, а другая потерпела поражение. Нет и державы, обладающей достаточной силой, чтобы диктовать свои условия всему остальному миру.

Китай превратился в одну из ведущих экономических и технологических держав мира. Соединенные Штаты по-прежнему сохраняют огромное военное и финансовое влияние, а Россия обладает ядерным и военным потенциалом, который делает ее важнейшим участником любой системы международной безопасности. И все же сравнение с Ялтой сегодня вполне уместно: мир переживает глубокий кризис политического и экономического порядка. Продолжается конфликт на Украине, Ближний Восток остается очагом нестабильности, а соперничество США и Китая давно вышло за рамки торговли и охватило технологии и вопросы безопасности. Тем временем ведущие державы все активнее пытаются укрепить собственные сферы влияния и расширить сети союзнических отношений.

В такой ситуации личные встречи лидеров важны не столько своими итоговыми заявлениями, сколько самой возможностью наладить диалог. Речь может идти не о заключении всеобъемлющего соглашения, а о попытке договориться о правилах, которые не позволят соперничеству перерасти в открытый конфликт. Готовность урегулировать разногласия и начать переговоры по таким вопросам, как Украина и контроль над вооружениями, могла бы стать первым шагом к новому политическому курсу.

Впрочем, не стоит возлагать на саммит чрезмерные надежды. АТЭС — не площадка для раздела мира; и у организации нет полномочий заключать масштабные соглашения по вопросам безопасности от имени всех ее участников. Кроме того, договоренности между Вашингтоном, Пекином и Москвой могут вызвать неприятие со стороны других государств, особенно тех, чья судьба может стать предметом переговоров без их участия. В первую очередь это касается Украины и ряда стран Восточной Азии.

Мир изменился со времен Ялты: сегодня могущество определяется не только наличием вооружений, но и способностью контролировать технологии, цепочки поставок, энергетику, потоки данных и финансовые рынки. Обладая такими инструментами, можно влиять на выбор других сторон, даже не прибегая к военной силе.

Шэньчжэнь может стать площадкой для поиска нового формата отношений между великими державами, но это будет вовсе не «Ялта 2.0». Если Си Цзиньпин, Трамп и Путин встретятся, перед ними встанет куда более важная задача: перейти от взаимных заявлений и демонстрации силы к выработке правил, которые позволят избежать опасной эскалации соперничества в ядерной сфере, торговле и вопросах безопасности.

Великим державам не нужно заново делить мир, чтобы договориться о том, каким он должен быть. Возможно, главная задача лидеров в Шэньчжэне — осознать, что бесконечное соперничество не делает мир безопаснее, а лишь приближает новые конфликты, цена которых для всех сторон может оказаться непомерной.